Новости Александр Невзоров От Эколь Невзорова Лошади Лидия Невзорова Лошадиная Революция
Научно-исследовательский центр Фильмы Издательство Homo. Антропология Фотогалерея СМИ Ссылки Контакты

Интернет-магазин



профессиональная учебная иппологическая литература


Издания NHE / Книга «Лошадиная энциклопедия»

Стенограмма встречи с читателями в "Буквоеде" (24.08.2006)

 

В начале встречи был представлен фильм «Методика От Эколь Невзорова: основные принципы».

Ведущая: Я приветствую вас в нашем книжном клубе «Буквоед на Восстания» от имени компании «Буквоед». Наш книжный клуб продолжает свою работу, и сегодня, я считаю, у нас замечательное событие. Сегодня у нас в гостях Александр Глебович Невзоров.

АГ: То, что вы видели, не является учебным фильмом в полном смысле слова. Из этого фильма, предназначенного только для общественного распространения, конечно, изъяты многие интересные места и некоторые секреты, подсказки для учеников и пространные комментарии, технические уточнения последовательностей обучения движениям и элементам. Хотя довольно многое понятно и из этого фильма.

Этот фильм будет продаваться на DVD как в России, так и за границей. Тот вариант, что вы видели, подготовлен для всемирной книжной выставки во Франкфурте, где состоится премьера, и для ветеринарного конгресса в Тюбингене.

Помимо этого - «общественного» - варианта, для всех учеников Школы, конечно, будет изготовлен особый вариант (для учеников - естественно, бесплатный и имеющий статус учебного пособия).

Заодно этот фильм о главных принципах моей методики является составной частью, материалом для большого нового фильма. Это кино, в отличие от «Лошадиной Энциклопедии», обращено уже не к лошадникам, оно обращено не к тому странному контингенту, который в России занимается лошадьми. Это обращено как раз к нормальным, обычным людям, которые не всегда понимают, что они видят перед собой. И очень недолгие съемки на территории России и Германии позволили по конному спорту собрать то, что у нас на киношном сленге называется «убойными планами»: сто сорок шесть эпизодов дикой жестокости, безграмотности, ужаса. Это сорок пять минут уже очищенного, смонтированного материала.

Причем это все «уровни» конного спорта. От девочек-прокатчиц до чемпионатов России или Мира.

Ну вот если в ЛЭ в серии о конном спорте такого материала было четыре с половиной минуты всего- навсего, он был просто достаточно тонким слоем размазан по серии с повторами, то сейчас такого материала уже сорок пять минут.

И, плюс к этому, это все будет уже подложено и обосновано серьезнейшими, авторитетнейшими научными доказательствами и базами. Очень любезно мой друг, профессор Кук, знаменитый ветеринарный хирург Америки, согласился записать для этого фильма интервью. Я его просил записать восемь минут, а он записал четыре часа! Но по отзыву Тони - Лауры, нашего переводчика, эти четыре часа смотрятся как «Властелин Колец». Потому что он до такой степени понятный, гениально все объясняет. И он настолько красивый, оказывается!

Также там будут, естественно, труды доктора Штрассер, труды всех ветеринаров мира, которые все это показывают и разъясняют на пальцах, чтобы у нормальных людей не оставалось бы никаких иллюзий в отношении конного спорта, который является только исключительно самой извращенной формой человеческих забав.

А теперь… я очень не люблю произносить монологи, хотя я понимаю, что раз я за кафедрой, я обязан что-то там говорить, но я бы лучше выслушал какие-нибудь ваши вопросы.

Ведущая: Я, со своей стороны, хочу обратить внимание, что действительно у вас есть возможность диалога с Александром Глебовичем. У меня находится микрофон, и я, по возможности, буду к вам подходить, чтоб вам комфортнее было разговаривать.

И еще одна деталь. У нас есть традиция. Называется «Конкурс на лучший вопрос». Александр Глебович выберет автора лучшего вопроса, которому компания Буквоед подарит книгу с автографом автора, так что я вас призываю вступать и участвовать в нашем диалоге.

Может, есть уже вопросы, задавайте…

Мужчина:  Скажите, пожалуйста, мы знаем вас как другого блестящего специалиста. А вот как давно вы обратились к такому прекрасному виду животных, как лошади? Сколько вы с ними профессионально общаетесь, разве что всю жизнь? Так ли это?

АГ: Вы знаете, на самом деле, давно… на самом деле, очень давно. Но у меня было, как я многократно говорил, очень позорное - в «лошадином» смысле этого слова - прошлое. Абсолютно позорное, такое же, наверное, как у всех людей в России, кто вынужден был, удовлетворяя свою тягу к лошадям, желая понимать и узнать их, идти на спортивные конюшни, должен был вступать в спортивные секции либо заниматься трюками в кино. Либо каким-то образом еще искать места, где можно с лошадью соприкоснуться. И весь тот опыт, который у меня был - это опыт исключительно отрицательного характера. Он долгий. Вы знаете, я одно время его очень стыдился, когда начал понимать что я вытворял. Затем я попытался его как-то от себя самого скрыть, а сейчас я понимаю, что этого не надо делать. Ведь именно благодаря тому, что у меня был этот опыт, именно благодаря тому, что я был такой же сволочью, как и все те люди, которые были рядом со мной, я имею право авторитетно, с позиции знания на эту тему рассуждать. Дело в том, что вся русская, советская, да и европейская школа классической выездки, так называемого дрессажа лошадей, основана только на бессмысленном и безжалостном болевом принуждении. Но, как я уже говорил, у каждого человека есть сильное естественное желание не быть сволочью. И когда меня спрашивают, а что же было основным побудительным мотивом того, что я так изменился, что стал по-другому заниматься лошадьми, я отвечаю честно: это желание не быть сволочью.

Это желание должно быть вам понятно.  Причем, действительно, к лошадям нас приводит любовь. И, когда мы уже пришли к ним на так называемые конюшни, мы попадаем под диктатуру вот этих навозных девочек, навозных мальчиков, спортсменов, которые объясняют, что «иначе нельзя», что надо бить, что надо совать в рот железки, что нужно оставлять в шпрунтах без воды на ночь, что нужно наказывать, что это скотина, что она опасна, что ее нужно контролировать. Примерно так же рассуждали в концлагерях надсмотрщики. Примерно так же рассуждают все люди, у которых желание быть сволочью не исчезло, скажем так.

Но когда это желание есть - не быть сволочью, то поневоле начинаешь искать все пути, и бросаешься на любой звук. Даже ты услышал, что на другом конце мира, на другом конце света есть кто-то, кто умеет заниматься с лошадьми не с позиции боли и силы. И ты бросаешься туда, как бросался туда я… Я никогда не вдавался в подробности, а кто, собственно, этот человек, а что у него за прошлое, а сколько у него действующих или бывших жен, а сколько он получил денег за ту или иную картину. Я жаднейшим образом учился, и, в общем, научился, наверное, многому, как вы видели в этом фильме. Вот вам вкратце моя биография.

Женщина: Здравствуйте! Хотелось бы узнать, как нужно любить животное. И сколько было усилий, чтобы положить лошадь… я не знаю… на хребет.

АГ:  Для начала давайте откажемся от слова «животное», поскольку мы тоже являемся известным эволюционным продуктом. Мы можем об этом стыдливо помолчать, поскольку нам очень не нравится наш волосатый, вонючий и не престижный предок. Мы-то знаем, что у нас всех есть черты низкого биологического происхождения. И уверяю вас, что если бы лошади не были бы лошадьми, то они бы в отношении нас тоже обязательно употребляли слово «животные».

А когда человек говорит слово «животное», он поневоле снимает с себя некие обязательства, некие нравственные обязательства в отношении существа, о котором мы говорим. Для того чтобы делать то, что я делаю с лошадьми, конечно же, надо очень много времени. Это должно стать профессией, должно стать основным делом. Но это не сложно, это не что-то запредельное.

Я абсолютно не кокетничаю, я абсолютно уверен, что мои ученики, ребята, которые присутствуют здесь в зале, это и Сережа Сумбаев, самый великий у нас, это касается и Ники, это касается и Алины, это касается и Тулпаровцев…меня переплюнут обязательно. Причем довольно быстро.

Я еще иду, знаете, как каторжники (идет по сцене «походкой каторжника»… в зале смех)… походкой, когда привычка таскать за собой ядро к ноге, прикованное. Я еще связан очень многими старыми и дурацкими представлениями. Я, к сожалению, действительно одной ногой в том времени, и одной ногой в той реальности, омерзительной реальности во взаимоотношениях с лошадью.

А те люди, которые учатся сейчас, имеют чистый и очень ясный, незамутненный взгляд. Им не надо повторять ошибок, которые совершал я в свое время. В этом нет ничего чрезвычайного.

Девушка: Александр Глебович, можно, я маленький вопрос…  Вот первое издание книги, которое сегодня стоит на столе, вышло больше чем полгода назад, и тогда же появился фильм, и я знаю, что это было потрясением и шоком для многих, и конный мир разделился на две части. Одни стали кричать что-то против Невзорова, и у многих очень людей открылись глаза, я не побоюсь этого слова, даже для тех, как я, например… я не занималась лошадьми, но я люблю этих животных. И когда я увидела ваш фильм, и когда я прочитала вашу книгу, я поняла, почему я никогда не занималась лошадьми. Именно потому, что мне не хотелось применять насилие. У меня вот какой вопрос: за эти полгода, я знаю, появилось целое движение, «Лошадиная Революция» оно называется. Как вы оцениваете, ожидали ли вы той волны внимания и интереса к этой теме, который сейчас есть.

АГ: Нет, не ожидал. Я вообще думал, что на всю жизнь останусь такой вот странной экзотической подробностью нашего российского мира, и на меня будут смотреть как на просто странного человека, который абсолютно неконструктивен. Но когда я понял, сколь огромно количество людей, мыслящих примерно так же, как и я, и сколь эти люди искренны и сильны, я поверил в то, что действительно возможны реальные перемены. Что касается Лошадиной Революции, то это затея не моя, это затея Лиды, моей супруги, выдающегося специалиста-ипполога, воспитателя лошадей. Сегодня, к сожалению, она вынуждена дописывать статью, и она всем просила передать извинения, что ее нет. Но когда организовалась эта Лошадиная Революция, то я сделал все, чтоб в нее не вступить. Я сделал все, чтоб не иметь к ней никакого отношения. Я очень долго позиционировал себя вот как такого лошадиного мастера, который задергивается в тогу собственной талантливости, и где-то там у себя в манеже, под сводами, занимается только наукой, вот этим академическим образованием лошадей. И я не хотел касаться всего, что касается конного спорта, скачек, бегов. И вы знаете, я бы с большим удовольствием не занимался бы войной с конным спортом. Я с большим удовольствием не занимался бы всем этим, потому что это затратно, хлопотно. Это генерирует врагов. Но я не имею никакой возможности этим не заниматься!

Когда я вижу, что, блин, они делают, я не имею ни малейшей возможности этим не заниматься! Когда я вижу, ЧТО они вытворяют с родными мне существами, я не могу молчать. И вот перед этим выбором стоит каждый человек. И далеко не обязательно участие в Лошадиной Революции. Оно должно быть добровольным. Оно у меня не добровольно. Оно у меня абсолютно вынужденное. Я просто не могу смотреть на то, что они делают! И прекрасно понимаю, что их, вот таких вот принципиальных убежденных садистов, один процент, или десять. Остальные просто не понимают, что они творят. Они находятся вот под магией, под гипнозом этих навозных девочек, которые вталдычивают им наиболее удобные и легкие для себя формы существования, формы взаимоотношений с лошадью.

Но Лошадиная революция…как вам сказать…у нас все хорошо с Лошадиной Революцией. У нас очень много генералов, есть даже надежда, что в Лошадиной Революции появится солдат. Хотя бы один.  Но генералов много, с генералами все в порядке.

Мужчина: А проблемы лошадей вы решаете в Думе и какие?

АГ: Проблемы лошадей в Думе решать бессмысленно, и главное – совершенно не нужно решать проблемы лошадей в Думе. Во-первых, в Думе нет лошадей! Во-вторых, Дума не является той совершенной формой парламентаризма, каким мог бы стать римский Сенат, если бы Гай Калигула ввел бы туда Инцитатуса.

В третьих, никаких особых законов вводить и не нужно, все уже есть. Все, что в нужный момент может законодательно нанести смертельную рану конному спорту, чтобы тот, наконец, издох. Есть статья УК « О жестоком обращении с животными» (извиняюсь за это слово). Ее можно спокойно применять к любому, кто занимается конным спортом. Только надо людям обстоятельно, просто и доходчиво разъяснить, ЧТО они делают (спортсмены). Сами спортсмены не понимают, что делают. Подражатели спортсменам – тоже не понимают. Серость запредельная. Знаний и понимания – ноль.

Вот есть, например, соревнования в Аахене. Сейчас проходят всемирные конные игры. Знаете эту ситуацию? Она прелестна! Она чрезвычайно ярко иллюстрирует серость спортсменов-конников и их полное незнание и непонимание лошади. На всемирные конные игры, которые сейчас проходят в Аахене, в Германии, приехали две дремучие тетеньки из России, в составе сборной команды по выездке. Потураева и Милосердова. Это, говоря их языком, «ведущие всадницы, элита русского конного спорта».

Они, естественно, перед соревнованиями, вышли на выводку. Уже принарядившиеся, готовые участвовать, а международная ветеринарная коллегия говорит: «Вы чё, ребята, у вас лошади хромые абсолютно!» Тетки эти, которые в упор не понимают, что такое хромота, и не видят ее, начали возмущаться. Они начали спорить, призвали русского ветеринара… То есть они не видят, что лошади хромают. Призвали русского ветеринара, который сказал: «А они всегда так ходят!» (хохот в зале). Это был ветеринар сборной команды России по выездке!!! И, тем не менее, страсть и желание участвовать в международных соревнованиях и проехать Большой приз были настолько сильны, что тетки скандалили, приезжали люди из российского посольства, какие-то атташе по спорту и культуре, пытались уломать коллегию и стюардов, как-то воздействовали на кого-то, но - не получилось!  Их всех сняли к чертовой матери с этих соревнований, хотя с их стороны силы были приложены. Там не было никакой политической подоплеки, им были приготовлены законные 56-58-е места из 60 возможных. Они никому не могли перейти дорогу, отобрать чье-то золото или хотя бы претендовать на почетное 15 место. Вот показатель их уровня! Они ПРОСТУЮ ХРОМОТУ не видят и не чувствуют! Тетеньки скандалили и хотели ехать. Но международная ветколлегия все же отправила их на трибуны – мороженое есть. Что значит хромая лошадь? Это лошадь, у которой определенно есть болезненные свежевоспаленные проблемы опорно-двигательного аппарата, для которой движение является мучением. Этой лошади засовываются в рот железки, сажается сверху тетка, которая начинает дергать за эти железки, изображая выездку.

Вот, не надо никакого закона! Просто обычная статья Уголовного Кодекса 245, по-моему, или 246 - «За жестокое обращение». Можно звать милиционера со свистком (громко свистит, имитируя свисток) тетку ссаживать и возбуждать уголовное дело, потому что налицо все! Даже корыстные побуждения! Она хочет медаль, она хочет призовые. Корыстные побуждения, которые ее вынуждают мучить лошадь - они тоже налицо. И они тоже не обсуждаются. И никакого специального, отдельного закона не надо.

Мальчик: Меня зовут Леша. Александр Глебович…что вас побудило заняться воспитанием лошадей?

АГ: Леша, ты хочешь, чтоб я застрелился прямо здесь, за кафедрой? Я уже говорил на эту тему. Дружище, не обижайся, ну я вот только что ответил на этот же вопрос! Может, у тебя какой-нибудь другой вопрос есть? Вообще иди сюда, Леша, иди сюда. Посиди со мной.

Женщина: У меня вопрос немножечко… история. Дело в том, что в Питере есть дельфинарий, и у меня просто параллель такая…никогда не было у вас опыта общения с морскими животными?

АГ: Нет.

Женщина: Такие противоречивые ощущения от представления, например, и много вопросов, которые там не удалось задать, ну просто, может быть, был у вас какой-то опыт или желание, вот…

АГ: Давайте, я вам скажу всего две вещи. Чтобы зритель радовался – в какой воде должен перед ним плавать дельфин? Скажите мне, какого цвета должна быть вода? Голубенькая!!! Она должна быть голубенькая!!!!! А для того, чтоб она должна была голубенькая, в воду добавляется хлор!!! Элементарный хлор. В больших дозах. А от хлора дельфины слепнут. Глаза дельфинов выдерживают полтора года пытки хлором – и слепнут. Более того, у дельфина есть в голове, не буду вдаваться в научные подробности, такая своеобразная штука, типа радара. Который великолепно работает в открытых пространствах, который позволяет ему засекать косяки рыб, добычу, опасности. При быстром движении позволяет определять, где есть риф, где скала. Он работает постоянно, у дельфина эта штука не отключается. Когда он находится в любом дельфинарии, в любом замкнутом четырьмя стенами пространстве, он вот этот, грубо говоря, сигнал внутреннего радара все время возвращается от этих стен. Исследования показали, что ему это стоит постоянных, непрерывных, жутких головных болей.

Это очень известные проблемы… Не я их открыл. То есть вот этот слепнущий, приученный за рыбку прыгать на потеху публике дельфин… я не думаю, что любому нормальному человеку, который вникнет в эту проблему, захочется еще раз прийти в дельфинарий.

Дельфинарий – суть у него точно такая же, как и у цирка, где медведей учат танцевать с помощью двух досок. В доски набиты гвозди, типа тех, что останавливают на дороге автомобили, вот эти шипы гаишные. Бьют доской с одной стороны... Он в двух намордниках и в четырех ошейниках… Бьют с одной стороны, он качнется – прикормили, бьют с второй стороны. И это основа цирковой дрессуры…

Женщина: Александр Глебович, вот у меня есть вопрос. Его прислали по электронной почте читатели вашей книги, он продолжение, в некотором роде, предыдущего вопроса. Я вам хочу зачитать. Автор - Зинаида Р. Если бы существовала планета лошадей, то какое место в таком мире хотели бы занимать вы?

АГ: я никак себя не позиционирую как какого-то мага, или как человека, который имеет право называться существом, близким к лошади. Я всего-навсего пытаюсь быть нормальным, я пытаюсь не быть сволочью. Я пытаюсь преодолеть приметы низкого биологического происхождения, вот эти омерзительные приматские черты, которые есть у нас у всех, у рода человеческого. Что доказывает мировая история.

И я не знаю, как я себя бы чувствовал себя на этой планете. Вероятно, воспитанное во мне умение быть понятным лошади мне пригодилось бы. Хотя, не знаю…

Ольга: Во-первых, хочу сказать, что жалко, что вы покинули телевидение. Мы очень любили передачу «600 секунд» (в зале хохот и аплодисменты). Скажите, пожалуйста, а вы сами когда-нибудь участвуете в соревнованиях, и не собираетесь когда-нибудь… (дикий хохот, в котором тонут дальнейшие слова). И закончить я хочу небольшим четверостишьем:

«Шестьсот секунд» мы так любили!

Но, видно, было вам видней,

Что покинули программу,

И перешли на лошадей.

АГ: отлично, спасибо! Ваше четверостишье будет ответом на все ваши вопросы! Можно?

Женщина: Я спрашиваю без подвоха!

АГ: А я без подвоха отвечу!

Женщина: Первое. Я видела в газете фотографии, где вы возле лошади в очень красивой позе, и лошадь лежит на спине со сложенными ногами. Это удобно так лошади лежать, типично? Второй вопрос: наблюдая за вами, опять же, без всяких подвохов спрашиваю, наблюдая за вашими выступлениями у Малахова с экрана и так далее, я вижу, что вы человек очень жесткий и агрессивный.  Я не вижу, чтоб лошади сделали вас более мягким.

АГ: Дело в том, что вы всегда видите меня в бою. В идеологическом бою, в данному случае. Понимаете, когда вы видите меня у Малахова, когда вы видите меня на трибуне, за кафедрой, во время встречи с большим количеством народа, когда вы видите меня вообще на какой-нибудь трибуне, я все равно вынужден быть перед вами гладиатором, полемистом, я прихожу сражаться, отражать доводы, переубеждать, язвить, «опускать». Короче, я выхожу драться. Причем драться, в общем-то, на потеху публике. Вы знаете, как называется эта профессия? А Вы где-нибудь видели тихих, умиротворенных гладиаторов??!! Я не видел! И при встрече с любой аудиторией я, естественно, готов ко всему. Я знаю, что здесь есть друзья. Но я также знаю, что здесь есть и враги. Поверьте, я абсолютно другой человек, когда у меня нет необходимости быть гладиатором. Я очень хорошо знаю большинство спецназов Российской Федерации. Люди, которые участвуют в освобождении заложников, дома ведут себя совершенно по-другому. Они не выбивают двери ногой! Они не замахиваются автоматами и не расшвыриваются гранатами. Они вообще другие!

Поэтому если вы хотите понять, что я за человек – давайте, подойдите после встречи, когда я не буду обязан быть трибуном, и не буду в центре внимания, и мы с вами будем говорить совершенно иначе.

И вы увидите, что такое абсолютная сбалансированность, идеальная сбалансированность характера, когда ничто не может вывести из себя, когда не имеешь права на гнев. Эта сбалансированность - супернеобходимая вещь для работы с лошадью. Вот там это профессиональная необходимость. Но поскольку в зале нет ни одной лошади, то я позволил себе быть страстным, жестким, как вы меня видите.

Женщина: Так как насчет позы, что это за поза такая?!

АГ: А вы не лежите в такой позе никогда?

Женщина: Это неестественно для лошади, ведь лошадь даже в конюшне стоит, когда спит! Что это за поза такая?

АГ: Лошадь в конюшне не спит лежа, когда нет опилок!!! Это бредни про то, что лошадь не ложится. Любое живое существо ложится, когда у него есть возможность лечь. Когда у него есть возможность лечь комфортно и безопасно.

Женщина: …но не на спину же!!!

АГ: Лошадь ложится и на спину, и переворачивается! Вы понаблюдали бы когда-нибудь за поведением лошадей в табуне, посмотрели бы. Я понимаю, что нет такой возможности. Найдите и посмотрите, пожалуйста, это не трудно, прекрасный альбом чешского фотографа Роберта Вавры, который несколько лет прожил с андалусийскими табунами и много фотографировал поведение лошадей в табунах в их естественной среде. Поверьте, там есть лошади не только на спине, но и сидящие, и идущие испанским шагом. И вообще есть такая наука - называется бихэвиоризм - это наука о естественном поведении лошади в живой природе. И вот эта наука давно уже суммировала все формы движений, давно уже кристаллизовала все способы поведения лошади. Поэтому ничего в этом противоестественного нет.  Есть противоестественные движения, скажем так, в высшей школе. Такие, как галоп на трех ногах, галоп назад или сарабанда. Но я их и не практикую, хотя они эффектны и им легко учить.

Женщина: То есть унизительного ничего для лошади такого нет, я так понимаю?

АГ: А что такого? У нас в постановочной части хранится огромный веер, с помощью которого мы прикрывали жеребцу причинное место. Просто в момент определенных упражнений он, что называется, эрегировал, и ассистент прикрывал это веером. Это очень смешной эпизод, он не вошел в фильм. Но вообще ничего унизительного нет для лошади, в том что она лежит на спине. Это ей удобно, ей комфортно, и она это делает с огромным удовольствием.

Девушка: Вы так реагируете на конный спорт, а почему вы не критикуете и не показываете тех лошадей, которые стоят на Дворцовой площади? Почему вы не боретесь с покатушниками?

АГ: Покатушники - это типичный, говоря по-фронтовому, «ложный целеуказатель», придуманный спортсменами, чтобы отвести огонь от себя. Спортсмены говорят: «Вот покатушники, они еще хуже нас, начинайте с них». Так называемый « прокат» поет то же самое. Но я не вижу, честно говоря, принципиальной разницы между обычным прокатом и покатушками. Принцип один и тот же. Принцип публичного дома. Пришел, заплатил, залез, кончил, слез. И на твое место полез твой товарищ! Где-то это выглядит более антисанитарно, где-то менее… Поверьте, сущность от этого не меняется, и говорить о покатушках отдельно не имеет смысла. Лошади больные и там, и там. Лошади находятся в чудовищном состоянии и там, и там. Вот вам простой пример с Потураевой. Ну хоть стреляйте в меня, ну не вижу я разницы между чемпионкой России по выездке, которая пытает лошадь часами в принудительном сборе, разрушая ее шейные позвонки, и какой-нибудь злобной, антисанитарной дурой у метро, которая пытает лошадь на солнцепеке, подсаживая ей на спину пьяных молодоженов. Не вижу!

И это берется как раз от ощущения, что лошадь – это что-то для развлечения! Это что-то для того, чтобы скрасить досуг! Это что-то для адреналинчика! И какая разница, где она - у метро или в Битце на конкурном поле? И до тех пор, пока это отношение к лошади как к инструменту получения определенного рода ощущений будет сломано, будут и покатушки, и Инесса Потураева.

Девушка: А что Вы думаете насчет будущего, как разделится конный спорт и ваша Школа?

АГ: Да я не думаю, что конный спорт вообще должен существовать! И думаю, что о нем будут вспоминать через 70 лет с таким же ужасом и стыдом, с каким мы сейчас думаем о концлагерях или о работорговле! Понимаете, человечество задумалось. Это уже произошло, обратного пути нет.

Вот сейчас очень много людей будут гипнотизировать себя словами: «Да я не такая, я жду трамвая, вообще железо - это не так страшно, давайте-ка мы снова займемся конкурчиком». Они будут отстаивать свое право развлекаться. Но их никто не спросит.

Вот те миллионы, тысячи людей, которым надо объяснять, что лежит в основе этой забавы – они, поверьте, сметут их! Я не имею в виду физически. Я думаю, что о конном спорте будут вспоминать - не мы, а наши потомки лет через сто - как об одной из самых дремучих, идиотских, постыдных забав.

Не будет конного спорта, обещаю.

Девушка: (сидит в первом ряду) Я сегодня друзьям сказала, что иду на встречу с Александром Невзоровым. Многие мне сказали, что этого человека нужно опасаться или боятся, как минимум.

АГ: Вы можете пересесть на 8-й ряд! Там вы будете в безопасности. ( Хохот)

Девушка: Вопрос такой: как Вы думаете, почему вас люди опасаются?

АГ: Я уже ответил на этот вопрос! Люди, которые меня опасаются, знают меня по моему экранному, «выступательному» имиджу, где я, действительно, обречен быть жестким, обречен быть порой не очень симпатичным, обречен быть гладиатором. Вот в этом зале Рашель, которая много делает для моих лошадей. Рашель! Ты можешь мне сказать, ты опасаешься меня или нет?

Рашель (смееется) Нет.

АГ: рядом сидит Сережа Покоев. Сереженька, я внушаю тебе ужас?

Сергей Покоев: хохочет.

АГ: Ну, я думаю, что я ответил на ваш вопрос, поскольку очень многие люди, незнакомые и не знающие, вынуждены иметь дело вот с этой боевой моей ипостасью. Я же все равно боец, и когда я вижу перед собой оппонентов или полу-оппонентов, или таких вот ласковых тихих оппонентов, как предыдущая милая девушка, которая хотела бы сказать мне много сложных слов, но несколько стушевалась… Кстати зря, нам было бы веселее.

Девушка: В одном интервью вы говорили, что женщина умнее и сильнее, прокомментируете - так ли вы считаете сейчас и почему? Вот девушка стушевалась и не смогла с вами полемизировать.

АГ: Это вопрос не ко мне, вы бы этот вопрос задали Дарвину, например. Я только могу констатировать факт. Женщина, скажем так, более свободна от агрессии как таковой. И вообще они лучше. Не могу объяснить почему, но они лучше. Вам хочется что-нибудь послушать про женщин? Ну, я столько встречаю поразительных женщин, и по части лошадей тоже. Гораздо больше разума, гораздо больше нежности, гораздо больше желания понимать я все-таки встречаю у женщин, как ни странно…

Журнал «Город»: В журнале «Город» есть такая рубрика. На этой неделе журнал выйдет с таким вопросом. Наверху редактор напишет…

АГ: Вы клялись Тамаре Прокопьевне на встрече, посвященной лошадиным вопросам, не задавать посторонних вопросов…

Журнал «Город»: Вы когда-нибудь отказывались от денег?

АГ: От денег я отказывался, когда брать их было либо постыдно, либо опасно.

Женщина: В вашей книге две параллели прослеживаются. Трепетное отношение к лошадям и пронзительная неприязнь к тем, кто их эксплуатирует. Уход к лошадям – это результат вашей предыдущей социальной активности? Или общение с лошадьми дало вам возможность пересмотреть ваши отношения с людьми?

АГ: Я бы сказал, что предыдущая социальная активность дала мне возможность заниматься с лошадьми.  У меня нет необходимости лукавить, но все, что я делал до лошадей, это были некие ступеньки лестницы, которые я сознательно выстраивал, для того, чтобы заняться тем, зачем я, собственно, и рожден был на свет. Я прекрасно понимал, что все эти, блин, участия в войнах, в каких-то путчах, заговорах, штурмах и в оборонах Белых домов, черт знает, в чем… Вы мою биографию почитайте, это же приключенческий роман! Но я прекрасно понимал, что я все это делал для того, чтобы заниматься своим прямым делом.

Юноша: Александр Глебович, когда происходит революция, всегда кого-то убивают. А вот Вы как революционер кого готовы убить?

АГ: Кто подвернется…

Девушка по имени Света: у меня очень много вопросов, но задам я только один. Во-первых, представлюсь: я одна из тех сволочей, кого вы называете…

АГ: Хорошо, здравствуйте!

Света: Убедите меня, пожалуйста, в двух фразах, что я не права и переверните мою жизнь.

АГ: Вы знаете, я когда-то был певчим в церковном хоре. Потом регентом церковного хора. Когда приходили люди наниматься в хор, мне доводилось иметь дело с людьми, которые не знают, не слышат, как звучит нота «До». Ему можно сколько угодно говорить с камертоном, озвучивать эту ноту в разных тональностях, а он говорит: «Блин, я не знаю, а вот по-моему, эта нота звучит так: эээ!». И объяснить человеку, у которого нет слуха, объяснить человеку, у которого нет собственного ощущения того, что он вытворяет недопустимое, абсолютно невозможно! Возможно, можно исправить этого человека, но вам для этого… ведь вы лошадница?

Света: Да, я спортсменка.

АГ: Светочка, идите сюда. На сцену, поближе. Поговорим. Садитесь (предлагает даме стул рядом с кафедрой). Скажи, пожалуйста, ты считаешь, что железо безвредно для лошади? Честно говори! Ты считаешь, что железо во рту не является психической, физиологической, биомеханической проблемой для лошади?

Света: Нет. Считаю, что не является.

АГ: Отлично. А ты представляешь себе вообще, что такое лошадь?

Света: Да.

АГ: Ты знаешь, где находятся ноги, копыта… да? Вот изображение лошади, покажи мне, пожалуйста, где у нее находится пяточные бугры?

Света: здесь (показывает).

АГ: На этот вопрос ответили правильно. Тогда скажи мне, пожалуйста, почему у этой лошади сейчас заложены уши?

(продолжительная пауза) Света: не могу ответить на этот вопрос.

АГ: Не можешь ответить. То есть ты не представляешь себе работы мышц головы и шеи.

Света: Нет.

АГ: Скажи, пожалуйста, а сколько литров воздуха лошадь вдыхает за одну минуту? Это простой вопрос…

Света: 6 – 12.

АГ: Правильный ответ – 60! Опять не знаешь самых простых вещей, элементарщины. Смотрим и видим, что любые понятия о физиологии и анатомии лошади тебе неведомы. На самые простые вопросы ты не ответила. Я ведь не задавал тебе более сложных вопросов, чем, например, иннервируются шейные мышцы. Бесполезно, потому что ты ничего не понимаешь. И, тем не менее, ты имеешь мнение по самому главному, по ключевому вопросу железа, да?

Света: Да.

АГ: Хорошо. Я предполагаю, что у тебя нет никаких оснований иметь собственное мнение. Тогда назови мне, пожалуйста, труд ветеринара мирового уровня, авторитетного, имя этого человека и название труда этого ветеринара, из которого тебе было бы понятно, что железо безвредно?

Света: Мирового?

АГ: Да, мирового! Какая нибудь Даша Синепопина с конюшни не годится. Это должен быть нормальный научный авторитетный человек. Труд его должен быть сертифицирован, по меньшей мере, одним из ведущих иппологических университетов мира. Кто это? Имя этого мальчика! Как говорил Карлсон, когда с Фрекен Бок беседовал, и она говорила: «Я знаю в Стокгольме 10 тысяч мальчиков, которые будут счастливы таким плюшкам», а он говорил: «Имя одного из этих мальчиков?».

Скажи мне имя этого авторитетного ветеринара, на мнении которого ты основываешь свое мнение? Своего собственного мнения у тебя по причине твоего абсолютного невежества в элементарных вопросах быть не может. Мы выяснили, что у тебя нет никаких знаний, что у тебя нет понимания элементарных вопросов физиологии. Но ты, тем не менее, считаешь себя вправе решать основной вопрос, при том, что ты не знаешь мировой ветеринарии, иппологии, биомеханики, истории, ты не знаешь ничего!

Света: Я для себя решаю!

АГ: Ты для себя решаешь сложнейший физиологический вопрос состояния лошади, не имея знаний, даже таких простых, как потребность лошади в воздухе. Ты решаешь для себя основной вопрос – воздействие на всю нервную систему головы и шеи, на рецепторы и нервы рта. Ты его решаешь так, как решаешь, потому что тебе так удобнее, да?

Света: Да. Мне так удобнее.

АГ: Тогда иди и сядь на место!

Женщина: Добрый вечер, я хотела бы спросить имя того первого человека, который выдвинул эту теорию, что при старом воспитании или дрессуре лошадей им больно? На основании трудов кого?

АГ: Очень много трудов. Если бы моя предыдущая собеседница была бы не настолько растеряна, то она вспомнила бы «Лошадиную Энциклопедию». Еще с XVII века это все было хорошо известно. Это было хорошо известно, честно говоря, еще и Ксенофонту. Это было известно и древнекитайским мудрецам, таким как Лао-цзы. Но говорить о какой-то систематике мы можем только начиная с XVII века.

Причем, говоря о XVII веке, мы будем говорить о Саломоне де ля Бруэ, который был крупнейшим на тот момент конструктором мундштуков. Тех самых железок, которые вставляются в рот лошади и которые позволяют управлять лошадью с помощью болевого контроля и боли. Он не был невзоровцем, он не был даже каким нибудь НХ-шником. Он был просто очень знаменитым всадником старой От Эколь. Он воспитывал лошадей, конструировал мундштуки. Испытывал эти мундштуки. Постоянно ездил по вскрытиям, постоянно препарировал челюсти. Но он изучал, как сделать больнее! И его опыт – это опыт палача. Взгляд с той стороны. Если вы прочитаете его замечательные три тома, увидите, как он описывает, каким образом можно доставить лошади наибольшую боль. Он описывает, какое железо наиболее разрушительно для зубов, нёба, десен. Если мы сейчас ездим по вскрытиям и скоблим верхние и нижние челюсти погибших или умерших лошадей, чтобы рассмотреть, в каком состоянии находится надкостница, то о чем не имеет ни малейшего понятия мой недавний собеседник, то он ездил с тем, чтобы понять – а чем можно сделать больнее! И писал об этом, и описывал эти ситуации. Я, честно говоря, когда это все прочел, я репу-то зачесал очень сильно. У любого желающего найти эту информацию, есть возможность открыть «Лошадиную Энциклопедию». Там приведено, по крайней мере, десять ярчайших примеров литературы XIX века, в которой прямо или косвенно описывается роль железа во рту. И это объясняют, опять-таки, не невзоровцы, не пареллисты, не какие-нибудь странные лошадники. Это объясняют пользователи, тоже ориентированные на то же самое.

Затем наступила другая эпоха. Появились УЗИ, термографы, рентген. В мире возникло несколько специалистов, ориентированных именно на эту тему. Одним из этих специалистов стал профессор Кук - профессор, ветеринарный хирург, абсолютное светило ветеринарной медицины, автор, по-моему, 48 ученых трудов, опубликованных и сертифицированных университетами, который почти 55 лет занимается этим вопросом, который сделал больше 800 вскрытий шей и челюстей лошадей. Он произвел наиболее глобальные исследования, и на протяжении всех этих 55 лет весь научный ветеринарный мир Европы и Америки не противопоставил ему ни одной статьи, которая бы опровергала его точку зрения.

Хотя рядовые, не задумывающиеся ветеринары на проблему «железа» внимания не обращают. Просто поймите, что такое ветеринар? Грубо говоря, ветеринар – это, прежде всего, врач. А что такое врачи? Мы знаем, что врачи бывают разные. В концлагерях опыты над заключенными пожарники делали, или солдаты? Это тоже делали врачи. Люди в белых халатах. А ветеринар - еще более циничный врач, потому что если обычный врач изуродует или убьет пациента, то отвечать придется! А допустим, что ветеринар поставил ложный диагноз: перелом ноги. Ну, полечили от перелома ноги, а выяснилось, что умерла лошадь от другого. А через неделю этот ветеринар с улыбочкой снова приезжает на конюшню, и никто ничего не скажет. И мы знаем, что даже человеческие врачи очень часто берутся за обслуживание практически преступного воздействия на человека. Это не только концлагеря. А с ветеринаров вообще взятки гладки! Поэтому не надо думать, что все ветеринары готовы выступить против конного спорта. Они кормятся от конного спорта. Они живут и уже инсталлировались в него и сроднились. Но есть вот такие исключительные люди, как Клайтон, как Кук. Это и профессор Хилтруд Штрассер, старший профессор Тюбингенском университете. Она примерно параллельно с Куком исследовала этот вопрос, но она занимается еще и подковами, ногами и биомеханикой. Тема ротовой полости и воздействия на нее железа для Штрассер не является магистралью, хотя у нее 18-20 научных трудов по этому поводу. Есть примерно еще 20-25 очень авторитетных ветеринаров, утверждающих то же самое.

Другой точки зрения просто не существует! Другая точка зрения только в головах навозных девочек и мальчиков, которые не знают, сколько нужно лошади в минуту воздуха в легкие. Другая точка зрения порождена невежеством. И моя собеседница, поскольку у нее было в глазах что-то живое, как только у нее появятся знания, просто не сможет делать то, что она делает. Она может это делать сейчас только потому, что она ни фига не знает. Она поразительно (не обижайся, Света!) дремучая!!!

Женщина: Как вы относитесь к охоте и какие у вас отношения с Гринпис?

АГ: У меня нет отношений с этим товарищем зеленого цвета! Дело в том, что если вы посмотрите сайты Гринпис, то вы поймете, что их вообще не волнуют эти вопросы. Увы! Их волнует возможность поработать на одну нефтяную компанию против другой. Потому что Гринпис – это давно уже большой бизнес. Ни лошади, ни другие существа их давно уже не волнуют.

Что касается охоты, она, конечно, омерзительна. И я не понимаю чувств людей, которые могут променять счастье видеть живого лося на возможность превратить его в какашки. Я не охочусь на охотников просто потому, что у меня профессия сейчас другая.

И когда я понимаю, что люди идут за адреналином на охоту, то тоже не понимаю, потому что те люди, которые очень хотят адреналина, имеют массу возможностей быть храбрыми и получить дозу возможности быть мужественными – военкомат, чемодан, контракт, Чечня. Там можно быть героем, там можно классно охотиться!

Тамара: Ну, лошадь же не кошечка. Я понимаю, что там все хорошо! Но она же не кошечка, ведь ее как-то и в спорте используют…

АГ: А что значит «используют»? Вы бы хотели, чтоб вас сильно, физически использовали? Хотелось ли бы Вам сильно быть физически использованной?!! Сегодня или в другой день? Ответьте мне, пожалуйста!!

Тамара: Я хочу сказать что мне не хочется, но приходится. Мы же не можем ЭТО отменить!!!!

АГ: Мы не можем отменить, но мы можем сделать все, чтобы это отменилось.

Девушка: Здравствуйте. У меня три коротких вопросика. Первый. Вы пришли как все, как вы сказали, и чего вы смогли получить, используя гуманные методы, мы тоже видели. И это достойно уважения со стороны всех. Вот революция - это на самом деле очень достойно. Если это пойдет дальше, то не будет спорта, который унижает лошадей. Чему за это время лошади научили вас? Второй вопрос: кушаете ли вы твердокопченую колбасу? Третий: как вы относитесь к животным в зоопарке, которых тоже используют с помощью железных прутьев, железных клеток. Они сидят за этими клетками, и приходим мы все в зоопарки с детьми, с друзьями и подругами, и смотрим на этих животных. И зоопарк получает за это деньги. Не стоит ли зоопарки точно также утилизировать?

АГ: Первое: чему научили меня лошади. Очень многому. Гораздо большему, чем все те люди, с которыми я встречался за свою жизнь. И, как говорил Максим Горький, всему хорошему во мне я обязан лошади. Он, правда, по-моему, имел в виду что-то другое. Второе: твердокопченой колбасы я не ем, равно как никакого мяса и никакой птицы. По странной причине. По причине такой дзен-буддийской, даосской.

Много лет назад я очень верил во все, с чем сталкивался. Я очень верил учителям, не только своим, но и мировым авторитетам. И на тот момент я прочел, что Пат Парелли, в котором у меня по мере возрастания знаний увеличивается и увеличивается разочарование, как бы противник мяса. Он выдвинул, кстати, совершенно какую-то бредовую теорию по поводу поедания мяса, почему этого нельзя делать. Но на тот момент я готов был на все. И если бы мне сказали, что я должен капать себе расплавленный свинец за шиворот, то я бы, вероятно, это делал. Потому что я не хотел быть сволочью. Я хотел другого, я хотел возможности работать с лошадьми по-честному. И я перестал есть мясо, перестал есть птицу и вообще всех тех, с кем можно дружить, в ком есть интеллект, в ком есть желание дружить. Курица на самом деле – это та же самая ворона. А вороны – феноменальные существа по своей природе, и с ними я дружу.

У меня три вороны. Они не живут у меня в клетках, а живут во дворе. Они абсолютно не боятся, все воруют, нагличают, хамят. Куча голубей, они воруют еду у козы и т.д., т.д. Я не ем тех, с кем дружу. Но вот с тех пор, как я ввел для себя это самоограничение, которое мне было нужно для того, чтобы более эффективно и честно работать с лошадью, я втянулся и под угрозой расстрела не ем никакого мяса, потому что за столько лет я отвык, мне противно. Третий вопрос: зоопарки – больная тема. И не хотелось бы трясти воздух по этому поводу. Конечно, стыдно, конечно, противно. Но зоопарк немногим отличается от цирка. И, вы знаете, гораздо больше боли и стыда я чувствую, когда захожу в «священные стены цирка Чинизелли» на Фонтанке! Туда, куда не заходите вы, куда не заходят нормальные люди и зрители. То есть вот со стороны Фонтанки, через служебный ход. В запахе слоновьей мочи, где я вижу морских котиков в бассейне 1,5х1,5 метра, купающихся в собственном говне, которых периодически бьют крюками с палками. Им не могут поменять воду, потому что нормальные бассейны разрушены, и там стоят полиэтиленовые надувные. Я вижу медведя, который сложился вчетверо в маленькой клеточке, ровно чтобы мог только передними лапами шевелить. Вижу гепардиков в маленьких клетках. Вижу пуделей, которые 23 часа 50 минут в сутки воют и орут в маленьких клеточках, их на 10 минут выпускают на представление. Вижу в цирке дикий садизм в отношении слонов, который вам даже в голову прийти не может, там хитро и подло разработанная практика. Поэтому в зоопарке, по крайней мере, хоть клеточка чуть побольше. И не каждый день бьют.

А бывает Лондонский зоопарк. Бывает Римский зоопарк. Я когда-то в Римском зоопарке, честно говоря, струхнул страшно. Потому что я приехал первым, деваться мне было некуда рано утром. Вхожу в зоопарк. Тигр! Метрах в восьми. Решетки нет! Ничего нет! Тигр, тяжелый такой, тяжелолапчатый, матерый, с хорошим желтым клыком и с приветливым рыком. Я понимаю, что бежать бессмысленно. Вокруг даже ни одной собаки-служителя нет. Ничего нет. И я решаю, что даже если мне суждено умереть от лап тигра в Римском зоопарке, то я приму смерть достойно. И я сунул руки в карманы и засвистел. И тут я вдруг выяснил, что между мной и тигром, невидимый мною из-за кустиков, ров метров пять шириной! Там не было клеток. И у него там соток пятьдесят пространства, с какими-то скалами. Скалы бетонные, но вполне приличные. И я не могу сказать, что тигр был так глубоко несчастен. Он не был несчастен. Ну, я уже весь на радостях стал ходить по его канавке, и вообще вести себя дерзко.

Ведущая: Дорогие друзья, я думаю, нам надо заканчивать. Я думаю, что осталось много вопросов, однако многие ответы вы можете найти в книге. И сегодня у вас есть возможность приобрести эту книгу с автографом. Теперь про конкурс на лучший вопрос. Какой же вопрос лучший?

АГ: Давайте, вы выберете сами, потому что мне все вопросы очень понравились. Ааа, по-моему, я задавал какой-то хороший вопрос.

Ведущая: Не вопрос, мы вам подарим.

АГ: Ну, моя книжка у меня есть.

Ведущая: А мы вам другую подарим!

АГ: Я сам выберу…

Ведущая: Хорошо. Итак, победитель конкурса на лучший вопрос - Александр Глебович Невзоров! Ваши аплодисменты!

_____________________________

Репортаж о встрече здесь.



Copyright © NEVZOROV HAUTE ECOLE, 2004 - 2011.

Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены
в соответствии с российским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах.
При любом использовании текстовых, аудио-, фото- и видеоматериалов ссылка на www.HauteEcole.ru обязательна.
При полной или частичной перепечатке текстовых материалов в интернете гиперссылка на www.HauteEcole.ru обязательна.
Адрес электронной почты редакции: Journal@HauteEcole.ru